Бенджамин Франклин Прежде чем советоваться с прихотью, посоветуйся со своим кошельком.

Жангельды Сулейманов: Нечестные госслужащие регистрируют свое имущество на подставных лиц и родственников

>

Известный юрист, налоговый адвокат Алматинской городской коллегии адвокатов Жангельды Сулейманов считает, что декларации госслужащих о доходах и имуществе совершенно беспомощны в борьбе с коррупцией. Недобросовестные чиновники без проблем обходят этот барьер, регистрируя право собственности на свое имущество на подставных лиц и родственников. Он предлагает, чтобы госслужащие и члены их семей декларировали то, что имеют в действительности – фактическое имущество, которым они реально владеют и пользуются. По его мнению, такая норма не позволит коррупционеру самому пользоваться незаконно нажитым добром и не позволит оформить его на тех же родственников. Их правозащитник тоже предлагает привлекать к уголовной ответственности, если они будут пользоваться плодами коррупционных правонарушений.

– Жангельды, Вы изъявили желание высказать свое мнение по поводу развития системы антикоррупционного декларирования в Казахстане. Пожалуйста, говорите.

– Сейчас уже все признают, что коррупция стала опасным явлением, которое мешает всем – и власти, и государству, и народу. Президент не раз говорил, что с коррупцией нужно бороться, для этого создано много различных государственных программ, принят специальный закон о борьбе с коррупцией, но все это до конца не работает. Поэтому у меня, как юриста, возникли мысли, что все это надо упорядочить, народ и власть должны видеть, знать, кто и как живет в действительности, а не как декларирует. Вот сегодня у нас что происходит?

Согласно закону, государственные служащие и приравненные к ним лица, которые занимают управленческие функции в организациях, где доля государства более тридцати процентов, то есть получают доходы из бюджета (например, структуры ФНБ «Самрук-Казына»), обязаны представлять ежегодные декларации о доходах и имуществе. В них необходимо указывать имущество, находящееся на праве собственности – деньги, ценные бумаги, недвижимость, транспортные средства и так далее. Таким образом, законодатель пытается контролировать и устанавливать состав имущества субъектов антикоррупционного законодательства.

Однако декларация в таком формате совершенно беспомощна в борьбе с коррупцией, так как недобросовестные госслужащие без проблем обходят этот барьер, регистрируя право собственности на свое имущество на третьих, подставных лиц. Обычно это родственники. Поэтому данная норма, которую, в общем-то, закладывали, как контролирующую, не работает в том понимании, в каком должна работать. Госслужащие, фактически являясь собственниками имущества, приобретенного незаконным путем, не отражают его в декларации. Они указывают только то, что закреплено за ними юридически. При этом у них фактического имущества может быть в разы больше, чем они декларируют, понимаете?

В интернете иногда пишут, что такой-то чиновник задекларировал свое имущество. Но как он задекларировал? Более чем скромно. По декларации получается, что у него уровень жизни ниже, чем у среднестатистического казахстанца, создается образ человека бедноватого, малоимущего. Примерно декларируется одно- двухкомнатная панельная квартира в каком-нибудь обычном микрорайоне и старенькие «Жигули» 1990 года выпуска. А фактически это совсем не то имущество, которым он реально пользуется и владеет. Он не проживает в этой квартире, не ездит на этой машине, он проживает в абсолютно других условиях, несравненно лучших, комфортных, ездит на современном, дорогом автомобиле, как и его родственники.

Но при этом сказать, что этот человек-коррупционер нарушает закон, нельзя. Наоборот, при сегодняшнем законодательстве он, выходит, добросовестно исполняет действующий закон – декларацию подает правильно, честно указывает, какое имущество закреплено за ним юридически. Законодатель же не просит декларировать то, где ты живешь реально, а требует декларировать то, что у тебя зарегистрировано юридически, поэтому к нечистому на руку чиновнику невозможно предъявить какие-либо претензии. Вот и получается, что сегодня коррупционера можно осуждать только морально, но, извините, моральное осуждение не эффективно, не результативно.

– Вы предлагаете наказывать их?

– Это в мою компетенцию не входит. Мой долг как юриста сказать, что госслужащие и приравненные к ним лица должны декларировать то, что имеют в действительности. Если человек проживает в особняке, ездит на дорогих машинах, то пусть это и декларирует, а не просто то, что закреплено за ним юридически. Пусть указывает, что живет именно в этом доме, по такому-то адресу, площадь, оценочную стоимость, другую имеющуюся недвижимость, транспортные средства, банковские счета и так далее. На юридическом языке это называется декларирование фактического имущества. Фактическое имущество юридически может быть не зарегистрировано, но ты им пользуешься, оно принадлежит именно тебе, поэтому, будь добр, задекларируй его.

– Но это, наверное, будет означать, что тем самым человек признает, что это имущество заполучено нечестным, незаконным путем. Кто же в этом захочет сознаться? Никто же не скажет, да, я приобрел это за счет взяток, обмана или еще что-нибудь в этом роде.

– Согласен, человек в этом не признается добровольно, но это можно установить вполне законным путем. Вот он задекларировал одно, а имеет совсем другое, гораздо больше, чем показал на бумажке. Как действовать дальше? А просто. Нужно у этого товарища спросить, скажите, пожалуйста, на каком основании вы проживаете в этом элитном доме, коттедже, особняке? На каком основании пользуетесь этим автомобилем? Есть ли у вас соответствующие доходы, налоговые отчисления? Докажите. Если это лицо скажет, брат-сват помог, то нужно у них спросить, а вы каким образом приобрели это имущество? Дальше этот механизм сам по себе заработает, потянется цепочка, кто приобрел, что приобрел, кому дал, когда дал, зачем дал, сколько дал...

Вы, наверное, знаете, что в Казахстане витала идея о всеобщем декларировании, об этом много говорили, его хотели ввести с 2013 года, но оказалось, что налоговики еще не готовы к такой новации, поэтому ее отодвинули на 2015 год. Если введут такую форму декларации, то общество будет получать более достоверные сведения об условиях проживания слуг народа, и правоохранительные органы без проблем смогут выявлять круг лиц, получающих незаконные доходы и богатеющих на этом.

– Теоретически – да, а практически у нас с коррупцией бороться очень тяжело, считай, невозможно…

– Понимаю вас, но давайте проследим механизм коррупционного правонарушения, как оно начинается, идет, заканчивается. Первая стадия – человек задумал коррупционное действие и об этом знает только он сам и лицо, которое с ним сотрудничает. Они же никому не скажут, вот, мы собираемся совершить коррупционное преступление. Они делают это тайно, такой криминал носит скрытный, латентный характер, поэтому его невозможно сразу пресечь.

Вторая стадия – совершение коррупционного преступления. На этой стадии тоже никто ничего не может выявить. Третья стадия – получение незаконного вознаграждения. И здесь тоже все шито-крыто, все безупречно отработано, сработано, не придерешься. Четвертая стадия – использование этого самого незаконного вознаграждения. То есть коррупционер, получивший незаконные средства, должен тратить их, иначе нет смысла их брать. Логично? Логично. Немногие прячут свои деньги где-нибудь в чулане, большинство легализуется через недвижимость, и чаще всего через автомобили, это самый легкий способ. И вот на этой последней стадии можно и нужно контролировать коррупцию. Я не говорю о борьбе непосредственно с коррупционными правонарушениями, их невозможно контролировать, а я говорю о борьбе с их последствиями.

– По Вашей логике, коррупционера можно схватить за руку именно на последней стадии коррупционного правонарушения, не раньше.

– Да.

– Но зачастую коррупционеры, те же взяточники записывают нахапанное добро не на себя, а на своих родителей и других близких родственников. При этом, чтобы отвести от себя подозрение, они сами могут жить в обычных квартирах, а то и на якобы съемных, а в свои незаконно отстроенные коттеджи поселяют близкую родню. То есть внешне человек живет скромно, не выставляет напоказ то, что нажил незаконным, преступным путем, всячески укрывает, прячет, имитирует среднестатистический уровень жизни. Вот как такого коррупционера можно поймать за руку, он же полностью себя обезопасил.

– Если госслужащий проживает в скромных условиях, а его родители в улучшенных, то пусть они тоже подают декларацию и показывают, где они живут фактически и почему живут именно там. И пусть декларант обосновывает, почему его близкие родные живут в каких-то особых, привилегированных условиях. Сегодняшний правовой механизм позволяет это сделать, у нас в законодательстве четко прописано, кто является близкими родственниками.

Во-вторых, закон о борьбе с коррупцией требует декларирования юридического имущества не только самими госслужащими, но и их близкими родственниками, так что в этой части не нужно будет что-то придумывать, менять закон.

Однозначно, родственников тоже нужно привлекать к ответственности, они тоже должны быть морально ответственными и не только морально, но и юридически, материально, даже уголовную ответственность должны нести, если пользуются плодами коррупционных правонарушений. То есть пользование плодами коррупционных правонарушений должно квалифицироваться как преступление и быть уголовно наказуемым.

– Жестко.

– Возможно, но надо что-то делать. Вы знаете, когда человек живет не по средствам, это раздражает, озлобляет общество, людей, создает социальную напряженность. Почему, к примеру, юнец 18 лет от роду разъезжает на автомобиле стоимостью 100-150 тысяч долларов? Вы подойдите к любому дорогому вузу, это не вуз, а стоянка дорогих авто. Пусть этот молодой человек тоже декларирует, откуда у него такая роскошная иномарка, пусть покажет, на какие доходы приобрел. А если она не на него зарегистрирована, то нужно идти дальше, выяснять, чья она фактически.

Государство никак не может победить зло в виде коррупции, поэтому я и предлагаю ввести декларацию по фактическому имуществу. То есть, в законодательство нужно включить норму о том, что госслужащие и члены их семей должны отражать в декларации не только то имущество, которое находится у них на праве собственности, но и то, которое юридически на них не оформлено, но которым они фактически владеют и пользуются.

– Вы хотите сказать, что в таком случае за имуществом госслужащих и источниками его приобретения будет установлен полноценный контроль?

– Совершенно верно. Предлагаемая мной норма не позволит коррупционеру самому пользоваться незаконно нажитым добром и не позволит оформить его на других, третьих лиц. А то сегодня коррупционер оформляет тот же особняк на кого-то другого, а живет в нем сам. И когда у него спрашивают, кто здесь проживает, он говорит, извините, это не мое имущество. А почему тогда ты здесь проживаешь, пользуешься им? Безвозмездно, что ли, получаешь эту услугу? От кого, в честь чего? Почему тебе кто-то дает право безвозмездно проживать в таком доме? Простым же людям не дают бесплатно проживать в каких-то особых, улучшенных условиях, все живут там, где фактически купили жилье. А если вы снимаете, то должны платить арендную плату и немалую. Платите? Нет? А почему нет?

К слову, этот вопрос обсуждался многими юристами. Некоторые говорят, ну и что, где человек хочет, там и живет. Я говорю, нет, к госслужащему предъявляются особые требования, он должен свято соблюдать служебную этику, не воровать и не способствовать воровству. Если он утверждает, что это имущество не его, а другого, то обязательно надо проверить другого и выяснить, откуда у него это добро, на какие средства приобретено. То есть провести тщательную ревизию насчет обстоятельства приобретения имущества третьим лицом, на которого кивает чиновник.

– У Вашей идеи, предложения будет много противников.

– Знаете, какие противники? В первую очередь, нечестные госслужащие. Они будут говорить, что это, мол, не конституционно, нарушает нормы права, что это лишний институт проверки, что такое декларирование повлечет за собой большие государственные расходы. Таким оппонентам могу сказать, что, во-первых, для безопасности и защиты государственных интересов можно разработать компромиссные нормы, не нарушающие права госслужащих. Во-вторых, проверяя бизнес, госслужащие почему-то не вспоминают ни о нарушении прав граждан, ни о нарушении прав юридических лиц, ни о нарушении Конституции.

В-третьих, сегодня норма о конфискации фактического имущества в законодательном порядке существует. Это статья 51 часть 2 Уголовного кодекса, где как раз прописан механизм изъятия и конфискации имущества, купленного за счет незаконных доходов и оформленного на третьих лиц. То есть речь идет о конфискации имущества фактического собственника, и никому не приходит в голову оспорить эту норму, никто не говорит, что это не конституционно. Так что законодатель такую тропу в принципе уже проложил и то, что я предлагаю, не совсем новое, оно где-то рядом. То есть я лишь предлагаю дополнить действующий закон о борьбе с коррупцией, а не изменять его, не отменять.

А что касается высоких бюджетных затрат, то введение нового метода контроля увеличит их незначительно и сполна компенсирует.

– Но это же надо еще доказать, что человек, к примеру, незаконно приобрел особняк и он фактически принадлежит ему, а не третьему, подставному лицу.

– Не переживайте, в Казахстане создан мощнейший аппарат контроля и проверок. Мощнейший! Существуют десятки различных уполномоченных органов, которые проверяют и проверяют очень досконально, блестяще, могут доказывать многие вещи, даже очень сложные, запутанные, так что опыт государства в плане доказывания огромный.

– Было бы желание, да?

– Вот именно. У нас, к примеру, существует Счетный комитет, существует уполномоченный орган по финансовому мониторингу, другие финансовые, надзорные структуры и их не нужно обучать, это специалисты высочайшего класса, прекрасно знающие свое дело.

К примеру, в налоговом законодательстве есть так называемая пирамида по НДС, звенья поставщиков. По ним можно выявить, как шел товар, кто вам поставил, а кто ему поставил, а кто тому поставил и так до 10-20 звеньев. Налоговики спокойно копают. В глубину, вертикально. Это я точно знаю, потому что сам часто консультирую по налоговым спорам. Допустим, подозреваемого в нарушении антикоррупционной нормы просят доказать, на каком основании он получил доходы. От силы процентов десять моментально сознаются, что имущество фактически не им принадлежит, что оно просто оформлено на них, что тот же судья сказал, давай, мы на тебя оформим, тебе за это ничего не будет. Раскрытие подобных коррупционных правонарушений для фискалов не составляет никакого труда, они их щелкают как семечки.

Худший вариант – когда человек упирается, говорит, нет, это мои деньги. Если он не сможет доказать легальность их происхождения, значит, они добыты незаконным путем и к нему хоть сегодня можно будет применить санкции, привлечь к ответственности по статье 193 Уголовного кодекса – легализация имущества, полученного незаконным путем. Поэтому я предлагаю копать, копать и копать. Если человек будет указывать в декларации используемое имущество, то разобраться, на какие средства он все это приобрел, не сложно. Это чисто юридическая техника. Главное, внести в законодательство эту норму.

– А статья 193-я хорошо работает?

– Хорошо работает, в основном при рассмотрении экономических преступлений, но у нее особенность – она как бы дополнительная статья. Допустим, была кража. Куда потом ушли ворованные деньги? На легализацию. Лицо уклонилось от уплаты налогов, вместо этого купило какую-то недвижимость и тем самым легализовало незаконные финансовые операции. Что такое легализация, в чем ее смысл?

Некоторые предприятия скрывают налоги, не платят их, и те деньги, которые увели от налога, забирают себе, покупают на них недвижимость или кладут в банк, проворачивают какие-то другие финансовые операции, то есть деньги начинают работать и этот этап называется легализация средств, полученных незаконным путем. Человек может купить имущество и для себя, и для третьих лиц, но обычно покупает для себя. Получается, он легализовал деньги, которые незаконно вывел, и если органы предварительного следствия или суд установят это, то имущество однозначно будет конфисковано в пользу государства, ибо оно добыто незаконным путем, а виновник привлечен к ответственности по статье 193 Уголовного кодекса. Санкция – лишение свободы до семи лет.

Эта статья очень даже хорошо работает, достаточно зайти на судебный сайт Supcourt.kz, чтобы убедиться в этом. Наши органы предварительного следствия и суды вменяют ее всем, кто уличен в налоговых, экономических преступлениях, лжепредпринимательстве, мошенничестве… Сотни приговоров по этой статье. Я же говорю, у нас институт проверок отработан безупречно, он у нас идеальный, от него все стонут. Посмотрите, как мы можем заставить предпринимателя оправдываться и доказывать, что он невиновен! А почему бы этот механизм не применить в отношении госслужащих? Пусть они тоже доказывают, с чего это вдруг у него элитный особняк за миллионы долларов, или у сына автомобиль за сто пятьдесят тысяч долларов. Надо остановить коррупцию или хотя бы попробовать остановить.

Думаю, предлагаемая мной норма нужная, полезная. Во всяком случае, от того, что мы узнаем, кто, как живет и на что живет, вреда не будет. Будет хуже только нечестному госслужащему. Я считаю, что не надо облегчать им жизнь, их нужно постоянно контролировать. Ну а если человек живет честно, то ему эта норма не страшна.

– Жангельды, Вы не опасаетесь, что предлагаемая Вами форма декларирования может превратиться в охоту на ведьм?

– Чтобы этого не случилось, декларирование фактического имущества и санкции за его нарушение нужно вводить постепенно, осторожно. Предвижу, что будет много споров касательно достоверности информации в декларации, поэтому контроль над этим процессом необходимо предоставить уполномоченному органу, подчиняющемуся напрямую Президенту. Это позволит избежать какого-либо давления на этот орган со стороны нечистоплотных госслужащих.

И еще. Сведения о фактическом имуществе должны носить публичный характер и размещаться на специальном веб-сайте. Такая гласность позволит гражданам узнать о фактических условиях и уровне жизни каждого госслужащего и членов их семей, а также выявить нечестных госслужащих, сообщивших недостоверную информацию о своем фактическом имуществе. В таких случаях нужно применять действующую статью 9 пункт 5 Закона Республики Казахстан «О борьбе с коррупцией», согласно которой непредставление деклараций или неполное представление влечет увольнение лиц, обязанных их представлять.

– Почему парламентарии не поднимают вопрос декларирования фактического имущества?

– Наверное, потому, что они не юристы. Я поднимаю этот вопрос с юридической точки зрения, я работаю по налоговым, экономическим и другим судебным спорам, анализирую юридическую практику и вижу проблему, вижу, что имеющаяся правовая норма не работает. Я уже говорил вам, что на стадии подготовки коррупционного преступления, на стадии его совершения, на стадии получения взяток мы ничего не можем сделать, потому что все это делается скрытно. А вот последнюю стадию – пользование плодами коррупционных действий – упустили, хотя именно на этой стадии и можно разоблачить коррупционера. Российские ученые назвали такой подход как индикаторы коррупции. То есть, если выявляется госслужащий, не могущий доказать источник приобретения фактического имущества, то это может указывать о совершении коррупционного правонарушения. Напоминаю, нам для этого не нужно в законодательном порядке вводить новую санкцию. В действующем законе о борьбе с коррупцией предусмотрена санкция, что в случае представления искаженных или заведомо ложных, недостоверных сведений, госслужащего увольняют, затем идет проверка, и если факты подтвердятся, то возбуждается уголовное дело, имущество конфискуется. То есть коррупционер легким испугом не отделается.

– Извините, а если он сможет доказать, что у него все законно, легально, такое тоже может быть, тогда что? Выйдет сухим из воды?

– Конечно, в жизни всякое случается и такой поворот дел тоже не следует исключать, но, по крайней мере, чиновнику в таком случае все равно придется распрощаться с госслужбой. Повторяю, в Казахстане отличный проверочный механизм, аналогичный российскому. Помните, когда у нас кандидаты в депутаты маслихата подавали декларацию, то дело доходило до того, что компетентные органы выявляли даже четыре (!) незадекларированных тенге, про которые кандидат забыл, и его исключили из списка предвыборной гонки. Как говорится, и смех, и грех. Словом, я за то, чтобы люди декларировали то, что имеют фактически, а не юридически.

– А не проще ли, чтобы человек, покупая жилье и другую недвижимость, указывал бы источник дохода, на который он это приобретает?

– Такая норма была лет десять назад в Налоговом кодексе, где было сказано, что в случае приобретения недвижимого и иного имущества, в том числе автомобиля на сумму более 2000 МРП (тогда это было 1,5-2 миллиона тенге), необходимо указывать источник происхождения дохода. Потом эту норму убрали из налогового законодательства.

Сейчас есть закон о борьбе и противодействии терроризму, принятый в 2009 году. Согласно этому закону, в случае сделки с недвижимостью, сумма которой превышает 45 миллионов тенге, или 300 тысяч долларов, нотариусы обязаны предоставлять сведения об этом в уполномоченный орган по финансовому мониторингу, отслеживающий такие сделки.

В заключение хотел бы сказать, что поднятая мною тема развития системы антикоррупционного декларирования очень актуальна и в России, но там предлагают более радикальные методы, вплоть до декларирования наличных денег, драгоценных металлов и ювелирных украшений. Сейчас в Государственной думе готовится законопроект о декларировании расходов госслужащих, хотя некоторые считают, что он, как и нынешняя практика декларирования, не способен принести существенный эффект. Тем не менее, выбраны шестнадцать рекомендаций, которые считаются наиболее важными в российских условиях. Так, «предлагается декларировать не имущественное состояние на определенную дату, а операции с имуществом за отчетный период, указывать не только размер, но и источник доходов, распространить требования о декларировании на совершеннолетних детей должностного лица».

По мнению экспертов, «цели антикоррупционного декларирования в российском законодательстве четко не зафиксированы. Это стало одной из причин противоречивой архитектуры процедур сбора и проверки деклараций». Они считают, «что целями антикоррупционного декларирования должны стать обнаружение «индикаторов коррупции» и выявление конфликта интересов. Предложено постепенное введение антикоррупционных мер, ибо их резкое введение при нынешнем уровне распространения коррупции способно только вызвать противодействие и не дать необходимого эффекта. В частности, наказания за выявленные нарушения должны носить поначалу только должностной и административный характер и лишь постепенно, с укоренением декларационной практики, можно переходить к более жестким мерам наказания». Почти как у нас.

– Наше правительство намерено поощрять казахстанцев за сообщения о фактах коррупционного правонарушения и уже утвердило правила поощрения. Правда, как пишет один из наших пользователей, сумма вознаграждения не привлекательная. Будет ли, на Ваш взгляд, эффективной эта мера?

– У меня большие сомнения по поводу эффективности введения такого поощрения. Как я говорил выше, все коррупционные правонарушения носят скрытый и тайный характер, в чем заинтересованы и коррупционер, и его подельник. И тогда, конечно, о совершенном правонарушении известно только его участникам, которые вряд ли будут сами извещать об этом факте. Если же о коррупционном правонарушении сообщат другие лица, то эти сведения будут являться только лишь их предположением или догадкой, что не может служить основанием для какой-либо проверки, а тем более для привлечения лица к ответственности.

Кстати, буквально пару дней назад на новостной ленте вашего сайта я видел информацию, что более пятидесяти процентов населения Казахстана не готовы доносить на коррупционеров, и даже возможность дополнительного заработка их не прельщает. Треть казахстанцев не верит в то, что факт коррупции будет доказан, а скомпрометировавшие себя чиновники наказаны. К тому же, многие боятся последующих обвинений в клевете.

– По сообщению министра юстиции Берика Имашева, в Казахстане с 1 января следующего года будет введена электронная регистрация прав на недвижимое имущество. Как Вы думаете, как практикующий юрист, принесет ли это пользу?

– Полностью поддерживаю данное нововведение. Считаю, что чем меньше прямых контактов и общения между гражданами и госслужащими, тем меньше оснований для совершения правонарушений. В отличие от человека, с электронным ресурсом не нужно договариваться, упрашивать его, предлагать ему что-либо…

 

Иcточник: zakon.kz