Бенджамин Франклин Прежде чем советоваться с прихотью, посоветуйся со своим кошельком.

"Письма из тюрьмы. 18 июля 1995 года в Калининском районном нарсуде г. Алматы состоялось необычное судебное заседание. Необычное потому, что из-за кражи простого обручального кольца стоимостью чуть больше 2000 тенге трое парней оказались за решеткой"



Причем на длительный срок. Жизнь каждого из них была поломана одним приговором райсуда, который почему-то не принял во внимание доводы адвокатов со стороны обвиняемых об отсутствии в материалах уголовного дела оружия — основного вещественного доказательства…

А впрочем, все по порядку.

Холодное лето 95-го.

Итак, 1 марта 1995 года четверо безработных парней решили немного позабавиться. Остановив на трассе первую попавшуюся частную машину, ребята попросили водителя подвезти в соседний микрорайон. Частник сразу же согласился.

Из материалов судебного расследования:

“…Когда доехали до улицы Водозаборная, сидевший сзади водителя М. подставил имеющийся при нем нож к горлу водителя и потребовал деньги. Услышав, что тот деньгами не располагает, М. приказал подсудимому Боцюк снять с руки водителя золотое кольцо стоимостью 2 400 тенге… М. продолжал держать нож у горла водителя, предложил последнему покинуть салон автомашины, сообщив ему, что машину оставят на пересечении улиц Саина и Абая, а Боцюку предложил пересесть на водительское место…”

Через час старый “Москвич” стоял в условленном месте. Ребята свое обещание сдержали. Ключ от машины оставили под сиденьем водителя. Поэтому первый довод судей о том, что транспортное средство было угнано с целью сбыта, оказался, мягко говоря, ничем не обоснованным. Но и это еще не все. В данном деле оказалось немало таких “пятен”.

— В материалах уголовного дела было сказано, что якобы водителю угрожали ножом, — рассказывает мать осужденного Сергея Боцюка — Валентина. — Но нож так и не был найден. Кроме того, само холодное оружие, как основное вещественное доказательство, не фигурировало потом ни на следствии, ни на суде. Я спрашивала ребят, что было на самом деле. Они утверждали, что это была просто расческа, которую водитель принял за нож. Я, конечно, все понимаю. Мой сын совершил преступление. Угнал машину. Но ведь они вернули же ее хозяину. И находилась машина в условном месте, о котором знал прекрасно водитель. “Москвич” был в целости и в сохранности. Ребята ничего оттуда не взяли. Почему это обстоятельство не было принято во внимание тройкой судей, выносивших такой жесткий приговор? Если они так были уверены со слов потерпевшего водителя, что нож на самом деле был, то почему тогда не была проведена соответствующая дактилоскопическая экспертиза? Ножа нет и не было. Не с чего было брать отпечатки пальцев. Однако ни эти обстоятельства, ни то, что мой сын впервые попал на скамью подсудимых, не было учтено народными заседателями. Его осудили по самой тяжкой статье. И на самый длительный срок. Мы обращались с апелляционной жалобой в городской суд, но он оставил без изменений приговор райнарсуда. А в суд высшей инстанции мы не стали обращаться. Не верю я уже никому…

По ту сторону.

Пришла беда — открывай ворота. Мало того, что Сергей попал за колючую проволоку, на него обрушилось новое несчастье. В одном из алматинских следственных изоляторов Сережа подхватил тяжелую инфекцию. Заболел туберкулезом. Обычно для развития инфекции необходим длительный контакт с бактериовыделителем (инфицированным человеком). Возможно, изначально Сергей был помещен в камеру, где содержались такие больные. Но и это еще не все. Практически не долечив больного арестанта, администрация СИЗО этапировала его на Балхаш, в обычную тюрьму, а не в исправительную колонию для амбулаторного лечения туберкулезников. Болезнь стала прогрессировать. Сергея пришлось в срочном порядке переводить в специальную колонию для больных туберкулезом в г. Шахтинск, что в Карагандинской области.

— Я привозила лекарства на зону. В одно время Сергей почувствовал улучшения в организме. Даже пошел на поправку, — с горечью говорит Валентина. — Вроде бы вылечился. Его снова перевели в обычную колонию на Балхаш. И снова на той же зоне, откуда он по состоянию здоровья был этапирован в Шахтинск, он подхватил эту болезнь. Потом опять его вывозят из Балхаша в Карагандинскую область. И так продолжается вот уже восемь лет. Балхаш — Шахтинск, Шахтинск — Балхаш. Лечат его бесконечно. Болезнь сейчас протекает в очень острой форме. Теперь, боюсь, вылечить Сергея от туберкулеза будет невозможно. Совсем его запустили…

Во время последнего этапирования из обычной колонии в санлагерь у Сергея Боцюка случился страшный приступ. О том, что тогда произошло с сыном, Валентина узнала только из его письма.

“… Эта зима вообще какая-то неудачная или год плохой. Меня тоже косит, как в 97-м году, — пишет Сергей (стиль и орфографию письма оставляем без изменений. — Авт.). — В этот раз ехал сюда очень долго, больше двух недель, хотя ехать самое многое сутки. Еле доехали до Караганды, почти двое суток добирались. Везде метели со снегом, по ходу железку заносили. По 4-5 часов стояли. Холодно. Он не отапливается. В Караганде тоже все выезды с города были закрыты, дороги заносило. Нас привезли в тюрьму. И вот мы там сидели до 15 февраля. Пока не стихло все. Короче, с Балхаша выехал 30 января (2002 года. — Прим. авт.), а в лагерь — на 46-ю — приехал 15-го. Этот переезд дался очень трудно. Пока доехал, опять косонуло как на Балхаше. Кровью харкать начал. Давно такого не было. В карантине не стали держать. Сразу в лагерь. В то же отделение, где раньше был. Как тяжелого определили. Врачи, оказывается, помнят еще меня. Только думали, что я освободился и по новой попал в зону. Администрация старая. Такое ощущение, что не выезжал никуда...”

— Обращался ли Сергей с прошением об условно-досрочном освобождении? Ведь прошло более 2/3 срока заключения с момента вступления приговора в законную силу. Неужели ему не пошли навстречу, учитывая такое состояние здоровья? — поинтересовалась я у матери осужденного.

— Заявление об условно-досрочном освобождении (УДО) подавал, но получил отрицательный ответ. Администрация учреждения заявила, что УДО Сергею не положено из-за дисциплинарных взысканий — показателя того, что он якобы “не встал на путь исправления”…

Подобный однозначный ответ-отказ от начальника учреждения АК-159/11 УК УИС по Карагандинской области получила и редакция газеты “Доживем до понедельника” после официального запроса главного редактора Эрика Нуршина с просьбой посодействовать в условно-досрочном освобождении Сергея в порядке ст. 73, ч. 2 Общей части УК РК (конечно же, через суд). Но несмотря на отказ, мы будем продолжать бороться за его освобождение. Мы направили официальное письмо на имя Генерального прокурора РК с просьбой рассмотреть вопрос о дальнейшей участи Сергея и посодействовать его условно-досрочному освобождению (полный текст письма опубликован чуть ниже).

За несколько дней до очередного этапирования в санлагерь однажды Сергею приснился страшный сон. Будто умерший отец схватил его за руку и стал тянуть за собой в пустоту. Сергею удалось вырваться из его объятий. Проснувшись утром, он понял, что несмотря на невзгоды и злодейку-судьбу ему удастся выжить и победить болезнь. Последнее письмо из тюрьмы дало еще одну надежду ждущей так долго матери осужденного на скорое возвращение своего единственного сына:

Наша справка:

На сегодняшний день в Казахстане больных туберкулезом, находящихся за колючей проволокой, насчитывается 7 тысяч человек. Из следственных изоляторов в колонии доставлено 1800 арестантов с открытой формой этой коварной болезни. Для сравнения: в 1997 году этот показатель превышал 14 тысяч. Наихудший показатель в Мангистауской области и Балхаше. Сколько осужденных умерло от этой болезни, остается пока тайной за семью печатями.

“Здравствуй мама, дядя Валера, Ксюха и все, кто с вами рядом. С огромным арестантским приветом к вам Сергей. Получил посылку и письмо. И вот с небольшой задержкой пишу ответ. Когда пришла посылка, я сидел в кичи, по выходу сразу получил. У самого никаких нет изменений. Я вам по-моему писал, что меня перевели в амбулаторную зону, сейчас нахожусь под наблюдением врачей. Лечение пока не получаю, отдыхаю от лекарств, у меня на них аллергия уже. Сейчас и уехать от них трудновато, могут года на два под наблюдением оставить. Ответ на жалобу еще не пришел, может, ее пока рассматривают. Из-за того, что нас передают. Я имею в виду лагеря, с МВД в юстицию. Теперь лагеря будут юстиции подчиняться. По ходу новый хозяин должен прийти, в данное время конкретного хозяина нет. Интересно, этот переход — к лучшему или наоборот? Поживем — увидим. Да, получил от бабушки два письма. Их с Балхаша сюда переправили. Сижу, дописываю письмо, и газету принесли с утвержденной амнистией. Вроде бы на этот раз первоходы попадают… Целую вас крепко. Сергей”.

А теперь вместо комментария.

--------------------------------------------------------------------------------

Официальное заявление редакции.

“В Генеральную прокуратуру РК

от главного редактора “Доживем до понедельника” Нуршина Э. К.,

Члена Алматинской городской коллегии адвокатов,

удостоверение № 797, номер гослицензии 0004208

от 28 октября 2002 года,

Адрес: 480013, г. Алматы, Площадь Республики, 15,

оф. 412-414, тел./ф. 50-03-17, 50-03-18

Заявление.

В порядке ст. 73, ч. 2 общей части УК РК.

Обращаемся к вам в интересах осужденного Боцюк Сергея Ивановича по ст. 134, ч. 2 и ст. 221, ч. 3 УК РК к 11 годам лишения свободы, отбывающему наказание в учреждении АК 159/11-2, г. Шахтинск-5, п. Долинка Карагандинской области. Он тяжело болен открытой формой туберкулеза. Хотелось бы посоветоваться с вами о возможности решения его участи в порядке ст. 73, ч. 2 общей части УК РК.

Главный редактор, адвокат Э.К. НУРШИН”.

--------------------------------------------------------------------------------

Надеемся, что Генпрокуратура обратит внимание на наше официальное заявление. И Сергей снова будет на свободе.